Власти предъявили претензии к информационному агентству «Интерфакс». Корреспондент дал на ленту сообщение об учениях милиции в Подмосковье, где милиционеры учились разгонять «группу социально бедных слоев населения пенсионного возраста», вышедших на митинг. Против такой грозы, как пенсионеры, спецназовцы вооружились до зубов: «митинг» на учениях разгоняли водометами, слезоточивым газом и светошумовыми гранатами.
Несколькими днями раньше появилась информация о том, что Следственный комитет МВД России намерен лишить адвокатского статуса адвоката Игоря Трунова. Он защищает пострадавших от действий майора Евсюкова, который в апреле этого года расстрелял посетителей и сотрудников супермаркета в Москве. Кстати, СМИ пишут, что уже и отпечатки пальцев майора на оружии, из которого Евсюков стрелял в людей, куда-то исчезли...Глядишь, и вовсе оправдают гражданина милиционера.
Или вот остановил тувинский гаишник машину для проверки. Смотрит — сидят там одиннадцатиклассники. Без прав. Да еще и пьяные — по данным самого милиционера. А потом еще парень-то и в карман полез зачем-то...Как должен отреагировать на такое вопиющее преступление доблестный страж порядка? Понятное дело. Стрелять. На поражение. Пуля прошла через шею юноши и угодила в его подругу на соседнем сиденье. Школьник умер в больнице. Девушка — в реанимации до сих пор. Алкоголя в крови юноши обнаружено не было. А сотрудник ГИБДД продолжает работать в органах.
Месяц назад «Новая газета» опубликовала прослушку телефонных разговоров командующего ВДВ Шаманова. Из нее следовало, что генерал отправил в помощь на завод своего зятя – известного криминального авторитета — спецназ. Ничего, замяли, уладили...
Буквально на днях мне довелось как журналисту поучаствовать в спецмероприятии московской милиции. Накрыли кафе, нелегально торговавшее алкоголем. С официантом кафе бойцы спецроты обошлись с ним довольно жестко. Банальная рядовая история. И очень характерная реакция руководителя спецроты милиции: “Он оказал сопротивление сотрудникам милиции! А сотрудника милиции трогать вообще нельзя!”. — “Вы уверены?” — пришлось задать встречный вопрос. И напомнить майору спецроты, что и его коллеги очень часто нарушают закон. И в этом случае должны отвечать за свои действия, а граждане вовсе не обязаны слепо подчиняться незаконным действиям милиции. Майор осекся. Было удивительно смотреть в его лицо. Он совершенно не думал об этой стороне дела. Как видите, наши сотрудники правоохранительных органов абсолютно уверены – в себе, в своей безнаказанности, в своей неприкосновенности.
Логично, что никто давно уже не удивляется поведению в Хамовническом суде прокурора Валерия Лахтина. Он абсолютно уверен в своей правоте. Кто-то из публики еще думает, что прокуроры сами знают, что Михаил Ходорковский и Платон Лебедев невиновны, но просто выполняют приказ. Вовсе нет. Вся четверка совершенно и глубоко убеждена в виновности подсудимых. Они действительно не видят огрехов, фальшивости, халтуры в тех измочаленных 188 томах дела.
Прокурор Лахтин не просто “отрабатывает”. Он искренне болеет за свое дело. Отчаянно бьется за него в суде. Не может усидеть на месте, даже когда его уже усаживают насильно – судья или коллега Ковалихина. А в перерывах он делится: “Я не могу молчать! Иначе я совершу преступление!..”. Нет, конечно, и орден ему не помешает, и хорошая бы премия пригодилась... Но дело не в этом. Прокурор Лахтин действует по убеждениям.
А так смел он потому, что уверен – ему ничто не может помешать, над ним не висит дамоклов меч справедливости. Он может, озлясь, допустим, инициировать лишение адвокатского статуса кого-то из своих оппонентов за столами напротив. Может добавить в дело еще парочку эпизодов или статей – все с гуся вода. Над ним есть важные персоны – ведь прокурор ежедневно отчитывается в своих подвигах начальству. А у начальства есть телефон. В кабинете судьи – тоже...статус судьи Данилкина в процессе тоже под вопросом. Обвинение правит бал...Оно же у нас независимое. Ни от кого не зависит. Прикроют, если что...Это от него, обвинения, многое зависит. И прокуроры в этом убеждены.
Ты виноват уж в том, что хочется мне кушать...