Во время прений сторона обвинения заявила о снижении объёма хищения нефти сначала на 20 млн. тонн, а затем и вовсе сократила его на треть. Как вы считаете, является ли это попыткой объективно оценить фактические обстоятельства или они были вынуждены подкорректировать обвинение в связи с тем, что оно выглядело абсурдным?

Александр Черкасов, член Совета правозащитного центра «Мемориал»
Я как бывший инженер могу сказать одно: такого рода документы, в которых содержаться данные, числа, их соотношения, очень легко проверяются на физический смысл, поэтому прокурорам и пришлось маневрировать. Да и вообще с самого начала отсутствие физического смысла в процессе было очевидно. То есть невозможно сочетать два обвинения: украсть и в то же время не заплатить налогов. Должно быть что-то одно из двух. У обвинения на самом деле нет внутренней логики. Таких нелепостей было столько, что оно не раз демонстрировалось правило тринадцатого удара. Тринадцатый удар часов не только ошибочен сам по себе, он ставить под сомнение и остальные двенадцать. Даже человеку, не разбирающемуся в тонкостях экономики, нефтяной отрасли очевидно качество этого процесса.

Яков Широков, корреспондент «Эхо Москвы»
В данном случае можно привести слова [адвоката] Юрия Марковича Шмидта, он правильно сказал, что изначально в обвинении говорилось о том, что Ходорковский и Лебедев похитили гораздо больше нефти, чем добыл ЮКОС. Я солидарен с этим мнением. То, что я слышал и то, что говорил Вадим Владимирович [Клювгант] и обвинение, это, можно сказать, отсекает наиболее абсурдные утверждения с тем, чтобы сохранить хоть какую-нибудь суть.

Юрий Самодуров, экс-глава Музея и общественного центра им. A. Сахарова
Я вижу, что идёт просто политическая расправа в форме суда. Прокуроры используют любые лазейки, они могут уменьшить объём хищения ещё вполовину или наоборот его увеличить, но это не придаёт процессу объективности, даже видимой.

Александр Подрабинек, журналист, правозащитник
Я думаю это не то и не другое. Я думаю, они разыгрываю правосудие. С моей точки зрения, это плохой признак, это признак того, что они готовятся вынести обвинительный приговор и делают вид, что этот приговор справедлив и обоснован. Они жертвуют какими-то деталями, жертвуют пешкой для того, чтобы получить ферзя, как говорят в шахматах. Это имитация правосудия. На самом деле приговор зависит не от того, насколько снизят объём хищения нефти, судьба этого дела решается в тиши совсем других кабинетов.

Михаил Делягин, экономист, политолог, руководитель Института проблем глобализации
Это просто игра в гуманизм. Это как суд сначала дал Ходорковскому восемь лет, а потом уменьшили срок на год, примерно так. Это всё не меняет сути процесса. В серьёз обвинять людей в том, что они шесть лет подряд воровали 90% нефти у компании, которая была полностью успешна, ну это намного круче, чем как в 1937 году обвиняли за то, что люди рыли тоннель из Калькутты в Лондон. Ну это бред. По адекватности это напоминает обвинение инквизиции, только инквизиторы верили в тот бред, который они несли, а эти достаточно цинично этому не верят и прекрасно знают, что они делают и зачем.