Иногда складывается впечатление, что прокуроры хамсудного процесса проверяют нас на прочность. Мол, сделаем так, вот так, а потом еще и эдак – и посмотрим, вытерпит ли общественность. И ведь правда — нас действительно становится все сложнее чем-то удивить.

Взять, например, историю с Аллой Карасевой. Она когда-то работала в СП РТТ. В частности, занималась бухгалтерским обслуживанием компаний, зарегистрированных в зонах со льготным налогообложением. А также и сама выступала в роли номинального директора нескольких фирм.

Свидетельница на допрос в Хамсуд не явилась, прислав письмо и медицинские справки. Она, инвалид второй группы, страдает многочисленными заболеваниями и в данный момент не имеет физической возможности добраться до суда и выступить трибуны.

Реакцией прокуроров была неприкрытая радость: они смогли огласить в суде все показания, которые Карасева дала следователям.

А вот тут начинается фильм ужасов. Знаете, как следователи получили нужные им показания?

Ноябрьской ночью 2007 года в дом, где гостила Алла Карасева, ворвались омоновцы. 65-летняя на тот момент женщина была арестована. За решеткой она просидела до апреля 2008 года, когда ей, «в особом порядке» (Карасева признала свою вину) вынесли приговор. Дали 5,5 лет условно с испытательным сроком в 4 года. За то время, пока она сидела, ее допрашивали в качестве ОБВИНЯЕМОЙ по делу. Эти показания, большей частью написанные ею лично от руки, и зачитали прокуроры в Хамсуде.

Все возражения защиты о том, что нельзя оглашать в суде показания обвиняемой, выдавая их за слова свидетеля, что никто не знает, в каких условиях Карасева была вынуждена написать то, что она написала, судья отмел. Он счет необязательным приход Аллы Карасевой в суд, где она могла бы ответить на вопросы защиты.

Кстати, не забудем, что у Аллы Карасевой испытательный срок в четыре года. Этот висящий над ней дамоклов меч нашего «правосудия» способен отрубить все подходы к истине...

А чего стоит следователь-понятой Никандров? Этот удивительный человек, будучи понятым при одном из обысков, выполнял одновременно и функцию следователя, допросив ряд лиц, в том числе, и Алексея Голубовича.

Любому студенту-первокурснику юридического ВУЗа ясно, что подобные допросы должны быть признаны недопустимыми доказательствами. Однако судья Данилкин ничего незаконного в раздвоении личности следователя Никандрова не усмотрел.

Как не нашел он и оснований для вынесения замечания прокурору Ибрагимовой за неприкрытое запугивание свидетеля Голубовича. Мол, если тот улыбается во время допроса, то ему не придется долго скучать по Ходорковскому...

Эх, госпожа Ибрагимова! Пнуть Голубовича, переквалифицированного из обвиняемого в свидетели, может каждый, он человек подневольный. А вот на едкие вопросы уверенного в себе и честного Павла Малого ответить у прокуроров находчивости не хватило. «Обращайтесь к суду, прокурорам вопросы не задают», — вот и все, что смогла выдавить из себя Ибрагимова перед лицом реального позора.