Американцы видели суд и ждут решения судьи Данилкина | © Павел Шевелев [1]

На днях в Государственном институте телевидения и радиовещания студенты, практикуясь, провели ток-шоу «Территория свободы. Зал номер семь». В общем-то, это было закрытое, внутриинститутское событие, практическое задание третьекурсникам, которое они неплохо выполнили. Адвокат, политолог, правозащитник, журналист, бизнесмен и зрители в лице нескольких десятков студентов в телестудии обсуждали второй процесс над Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым. Мероприятие в ГИТР могло бы показаться незаметным и даже заурядным, если бы не знаковые «оговорки по Фрейду», слетавшие с губ участников шоу.

«Журналисты и политологи должны думать о последствиях своих действий», — высказал мысль в ходе дискуссии правозащитник Лев Пономарев. И, как ни удивительно, поймал одну из важных тенденций. То, как мыслит наше общество, часто проявляется в позиции людей, имеющих возможность высказаться публично.

При голосовании, когда зрительный зал отвечал на вопрос, виновны или нет Ходорковский и Лебедев, несколько человек сочли, что да, виновны. «Пусть объяснят свою точку зрения», — попросили участники шоу. «Кто поднимал зеленые карточки?» — по-учительски строго спросила неопытная студентка-ведущая. «Провинившиеся» молчали, почему-то испугавшись признаваться. Только одна студентка, показавшая зеленую карточку в знак виновности Ходорковского и Лебедева, наконец, решилась-таки ответить. Ну что ж, молодец уже в том, что не боится высказывать свое мнение, пусть оно и противоречит большинству. Но на чем основывается мнение этой студентки третьего курса института, будущего тележурналиста?

Студентка заявила, что верит представленным прокуратурой доказательствам. Но была ли она в суде? Нет. Тогда о каких «доказательствах» говорит девушка? Эта студентка убеждена, что виноваты Ходорковский и Лебедев тем, что «занимаются крупным бизнесом», следовательно, утверждает юный журналист, «нечисты на руку». Самой «говорящей» оказалась финальная фраза ее аргументации: «Если обвинение предъявлено, значит, человек виновен», — буквально заявила студентка.

А политолог Станислав Белковский в ходе ток-шоу подсказал судье Виктору Данилкину, как тому, с одной стороны, выслужиться перед начальством, а с другой – не допустить чрезмерного наказания заведомо невиновным. «Судья не обязан даже выносить оправдательный приговор». Он может дать срок, не превышающий шести лет. Тогда у Михаила Ходорковского и Платона Лебедева «появляется возможность выйти на свободу после отбытия срока по первому приговору».

Вдумайтесь и вслушайтесь. Что говорит журналист? Ведь это, в общем-то, стандартная, знакомая позиция рядового нашего гражданина: «все богатые – жулики», хотя быть таким же «богатым» хотят многие. Что это – зависть? Классовая ненависть? Неверие в возможность вырасти, забывая, что для этого надо работать не покладая рук? Мысль же о том, что раз в чем-то обвинили, значит, точно виноват — уже стала классикой. Видимо, она успела укорениться в мозгах нашего населения за долгие годы… Зачем вообще нужен суд?! Что-то «накопали» на человека – значит, не просто так, значит, рыльце в пушку, сказали – враг народа, значит, враг, сказали – украл, значит, украл… ну, во всяком случае, кто у кого украл, уже непонятно, никому не известно, но какая-то была история… Вот и живет в нашем обществе такая позиция. Соседа посадили за убийство – потом, правда, выпустили, не он, оказалось, виноват – а все равно, подозрительное дело… дыма без огня не бывает!

В обществе не верят в правосудие? Вообще в его необходимость? Получается, население готово принять ситуацию, при которой судья молча перепишет обвинительное заключение в свой приговор и зачитает его, не потрудившись разобраться в деле. А ведь так и происходит в подавляющем большинстве случаев, статистика утверждает, что сейчас процент оправдательных приговоров меньше, чем в сталинские годы…

Граждане привыкли путать следствие с судом, а правоохранительная система – ПРАВО-ОХРАНИТЕЛЬНАЯ! – превратилась фактически в органы карательные. И даже журналист, с его активной социальной позицией, утверждает, что уже само наличие обвинения – еще без приговора суда! – уже говорит о виновности человека.

Оговорка же политолога Белковского не менее неслучайна. Если даже он, человек, сведущий в политике, экономике, позволяет суду не соблюдать закон и открыто предлагает варианты, что и как человек в мантии может «провернуть» и сделать, чтобы закон, как дышло, повернуть так, чтобы все вышло, становится грустно. Таким же образом рассуждают многие: как извернуться Виктору Данилкину, чтобы не стать жертвой самому и как-то вытащить подсудимых. Мы изначально предполагаем, что суд несвободен, что над ним висит дамоклов меч возмездия, и что приходится суду находить выход из положения.

Все мы, публика Хамовнического суда, за почти два года процесса убедились на сто процентов, что вины на подсудимых нет, она НЕ доказана, доказано как раз обратное, и это очевидно всем. Но мы не верим в саму возможность судить по совести и по закону. Каждый понимает: судит тут не закон. И мало что меняется и в стране, и в головах журналистов, политологов и тех, кто их слушает. Остается только надежда на чудо: что в отдельно взятой голове, например, голове судьи Виктора Данилкина, жива мысль о том, что закон превыше всего.