Прокуроры в очередной раз добились того, чтобы в Хамовническом суде трансляция процесса для прессы так и не была возобновлена.

Прокуроры заявляли, что им «бояться нечего». В то же время они бились против включения в зале видеокамер не на жизнь, а на смерть. И конечно, снова одним из тезисов, на который они опирались, было «возможное давление на свидетелей». Прокуроры в который раз сообщали, что беспокоются, вдруг свидетели будут просачиваться в зал для прессы и приникать к видеомониторам в жажде информации.

Более того, чтобы на свидетелей никоим образом не было «оказано давление», прокуроры придумали даже, чтобы судебные приставы провожали отстоявших на свидетельской трибуне свидетелей аж до моста. Хотя это явное нарушение принципов гласности. Во-первых, свидетель уже выступил в суде и теперь свободен в своих помыслах и желаниях — он может не только пообщаться с кем угодно, но и уже в качестве зрителя присутствовать на процессе. А СМИ, в свою очередь, имеют полное право общаться с уже допрошенным в суде свидетелем. Так что прокуроры в очередной раз нарушают закон (да и вообще странно, что судебные приставы выполняют желания гособвинителей... или эта мера предпринята с подачи судьи Данилкина?).

Но только вышло-то, что вся эта мышиная возня прокуроров вокруг трансляции не имеет никакого смысла. Глава российского правительства взял да и выступил перед россиянами. Где, явно испытывая удовольствие от такого разговора, в подробностях посмаковал дело Ходорковского. Миллионы людей подумали, очевидно, что он уже осужден — и за хищения, и за организацию убийств... ведь именно так, с уверенностью в голосе, говорил Владимир Владимирович. Словно это решение еще не за судом, а вроде как уже состоялось. В общем, «все уже украдено до вас». Зачем вообще расследовать новые дела (которые, как выясняется, есть) или рассматривать в судах дела уже расследованные, когда и так властям все ясно?..

Вот и свидетели по делу внимательно смотрят телевизор. И очередной свидетель Богдан Коношенко сообщил суду, что слышал, «что тут Владимир Владимирович рассказывал». Не «тут», в суде, как предположил, удивившись, Платон Лебедев. А «тут» в смысле в телевизоре, пояснил свидетель.

Конечно, лучше бы Владимир Владимирович выступил в Хамовническом суде. Рассказал бы все подробно. Поделился бы мнением (только оговорив сначала, как требует суд от других свидетелей, что это именно «мнение или предположение»), сообщил бы факты, если таковые у него есть). Но премьер выступает прямо из телевизора. Кстати, хорошая мысль — может быть, свидетеля Владимира Путина в суд и возить не надо — организовать допрос через прямую телетрансляцию в суде?

Могущества прокуроров пока не хватает, чтобы замахнуться на пресечение трансляции процесса не только в самом Хамовническом суде, но и по всей стране. А ведь она идет, трансляция. Как видим, с экрана телевизора выступают весьма осведомленные в деталях высокопоставленные лица и все-все свидетелям рассказывают. Сплошное «физиологическое давление на свидетеля», как метко заявил прокурор Лахтин. Вот незадача... И почему прокуроры, накинувшиеся на адвоката Вадима Клювганта, комментирующего в СМИ открытый судебный процесс, не бросили ни слова упрека премьеру в ответ на его пространные речи с экрана телевизора? Что помешало броситься в очередной раз на защиту закона, к которому прокуроры аппеллируют без конца? Не хватило духа или «буквы закона»? Хотя, похоже, закон для прокуроров давно уже вывернут наизнанку...