Ходорковскому? Не ему. Ему неуютно. Сидеть как тигр в клетке, противно до тошноты, мысли в железных сапогах. И все же видна его концентрированная работа ума, сдержанная взрывная сила. Видно его рассудительное спокойствие. Иронический сарказм в сторону безумия. И видна его доброта, бездонная доброта к тем, кому он греет сердце своими взглядами: родным, друзьям, поклонникам.

Думать не хочется, что этот позор может быть бесконечным.

Бесконечным стал сейчас и страх отца. Я не знаю, знакомы они или нет – тот отец, сына которого похитили, и этот подсудимый, похищенный собственным государством. Их связывают воли-неволи, и нефть, и кража, и обман. И насилие. И похищение. Не важно, понимают ли они это или нет. Неважно даже, как они воспринимают тот или другой факт.

Каждому грозит потеря всего. Своего кровного будущего.

Страшно Ставскому, потому что похитили сына.

Ему и его бедной жене остается только надежда на то, что все же капелька совести у преступников проснется. Совесть.

Хочется верить, но не знаю как. Четыре года назад совесть России отправили на край света, а теперь стараются в спешном порядке ее и вовсе похоронить. И кладут в ту же могилу заодно надежду Ставского и многих других.

Вам не страшно?