09.10.2009

Кафка не успел за Ходорковским

Легко ли свидетелю стоять у кафедры в зале суда, когда он готов говорить обо всем, что необходимо государственным обвинителям?! Нелегко. Легко ли ему стоять во время допроса со стороны обвиняемых и защиты?! Трудно, и это без шуток. Но свидетель Гурами Авалишвили стоял. Я назвал бы это «Картиной третьей — печальной».

Самому мне не пришлось еще стоять у кафедры в качестве свидетеля, но за ней уже успели побывать по разным случаям мои небезразличные товарищи. Я это видел, и потому знаю, что им было хоть и не так легко, но терпимо. Никакого значения здесь не играет волнение, усталость, память. Вывести из равновесия может только вранье или лукавство, а это в суде одно и то же. Обман собирает все достойное себе. Притягивает то, что должен притянуть.

Новый день процесса, свидетель перед судьей, по левую сторону от него обвиняемые, а по правую — Лахтин и Шохин. 8 октября свидетель Авалишвили начал отвечать на вопросы Лебедева, которые должны были обрисовать все состояние дел. И Лебедев начал с технологических вопросов. Вопросов, которые позволяют проследить путь нефть начиная с добычи и отправки ее в трубопровод.

Такого шанса прокурор Лахтин не могу упустить: «Ваша честь, эти вопросы не относятся к обвинению». Но судья Виктор Данилкин возражение не принял и позволил Лебедеву продолжить допрос. Но возражение Лахтина не оставило в покое Ходорковского, который весьма твердо спросил: «А тогда объясните, что относится»? Председательствующий был вынужден успокаивать подсудимых своим лесным голосом: «тише-тише».

Рабочий день продолжался. И Лебедев продолжил, демонстрируя протокол допроса Авалишвили прокурором Каримовым. Тут и продолжилось очевидное разоблачение.

Всегда предполагал, что стоит предложить эту информацию любому человеку, как тот с ужасом схватится за голову и закричит: «Они невиновны», даже если у него в генах наблюдается острая сердечная недостаточность при наблюдении Ходорковского и Лебедева.

В допросе в 2004 году Авалишвили показал, что он встречался с Дартом в Томске. Более того, Дарт пожал ему руку. Платон Лебедев начал по порядку, но этот порядок только смущал свидетеля. Лебедев указал на то, что свидетель с Дартом не встречался, и тем более Дарт не был в Томске. Авалишвили обнаружился быстро: «В Томске были его представители, а моя фраза касалась Дарта как механизма». «Значит вы жали руку механизму?» — устанавливал порядок действий Лебедев. Свидетель отрицать этого не стал.

Впрочем, не о том мы, не о том.

После допроса свидетеля Ходорковским — всем оставалось разойтись по домам. Но я, буду человек несведующим, мог и ошибаться. Хотя и хотелось услышать от профессионала Данилкина: «Все ясно. Все свободны». Но этого не было. Даже раздраженный Ходорковский ничего не смог изменить, хоть и заявил: «Свидетель обвинение сегодня разрушил напрочь. Процесс можно заканчивать». Сегодня каждый мог услышать незнакомого Ходорковского. Такого на суде его еще никто не видел.

Но процесс продолжался... Прдолжались вопросы... И только тогда, когда они кончились, судья отпустил свидетеля. Я случайно успел засечь и выяснить, что Авалишвили хватило всего 15 секунд, чтобы убежать из зала. Он пытался спросить в эти секунды: «Навсегда»? Но, конечно, точного ответа получить не мог.
Он убежал, но он обещал вернуться.