Уже пятый десяток свидетелей дает показания, которые совершенно не говорят о вине подсудимых, а даже подтверждают их невиновность.

Очевидно, в связи с этим прокуроры и ведут себя как настоящие фокусники (или шулеры, как зовет их Платон Лебедев). Как «наперсточники», они катают шарик у вас перед носом — и вы уже не знаете, под каким наперстком тот прячется.

Сначала прокуроры придумали зачитать показания свидетеля Николая Логачева, гендиректора ОАО «Томскнефть»-ВНК, а потом вице-президента ЗАО ЮКОС-ЭП. Нюанс состоял в том, что Николай Логачев «явиться не может вследствие смерти», как сообщил суду прокурор Валерий Лахтин.

Потом прокуроры удивили присутствующих в зале номер 7 еще одним фокусом — они пригласили к свидетельской трибуне Александра Ильченко, который, как выяснилось прямо в зале суда, является еще и подследственным по делу 18/41-03 (кстати, под следствием был и впоследствии покойный Николай Логачев). Позднее приходило еще несколько свидетелей-обвиняемых, и это уже перестало удивлять публику.

Прокуроры не гнушались вызовом в суд не только мертвых душ, но и граждан, и вовсе никогда в ЮКОСе не работавших и не имеющих к делу никакого отношения. Их просто спрашивали, какого они мнения «об интеллектуальном уровне» неких лиц, упомянутых в документах дела. Особенно интересовался интеллектуальным уровнем специалистов, подписывавших бумаги, прокурор Лахтин. Ему-то до сих пор никогда, похоже, не приходилось сомневаться в собственном IQ.

Когда свидетели и вовсе стали исчезать прямо по дороге в суд, прокурор Лахтин, доказывал председательствующему Виктору Данилкину, что «свидетель едет, я постоянно на телефоне, а также поддерживаю связь в интернете». Отчего-то судья не поинтересовался, как свидетелю, пытающемуся добраться до 7-го Ростовского переулка, одновременно удается еще и разговаривать с Лахтиным по телефону и строчить ему что-то в интернете. «Валерий Алексеевич, а где же ваш свидетель, с которым вы поддерживали связь по телефону?» — спросили Лахтина в перерыве журналисты. На что Валерий Лахтин, не моргнув глазом, спросил в ответ: «Разве я это говорил? Кому?» Слова Платона Лебедева о лжи в каждом слове прокуроров и в этот раз нашли себе подтверждение.

Показательно и ходатайство прокуроров, в котором они просили судью Данилкина признать «неприемлемыми» показания гражданина США Дагласа Миллера, которого должен был допросить суд Сан-Диего. Причем прокурор Ибрагимова, с известной легкостью относящаяся к законам, на вопрос судьи Данилкина о том, что это за термин «неприемлемость», которого нет в УПК, мило предложила считать это слово синонимом тех слов, которые в УПК есть. Главное же чудо сказочного ходатайства было в том, что прокуроры решили бороться с тем, чего еще нет в реальности. Дело в том, что Даг Миллер должен был давать показания в американском суде 18 декабря. Прокуроры же заявили свое ходатайство 11 декабря. То есть официальные лица, представители Генеральной прокуратуры, предложили судье заранее признать необоснованными показания свидетеля, которых он еще не давал!

Отдельная тема — Алексей Голубович. Он тоже сначала попал в разряд обвиняемых. Но, рассказав все, что знает и чего не знает, поделившись своим мнением о чем угодно, что интересовало следователей, и даже бесплатно (думается) раздав советы о том, как и на чем можно «прищущить» проходящих по делу, он избавился сначала от содержания под стражей, а потом и от «звания» обвиняемого. Говорят, пошел на сделку со следствием.

Видимо, наперсточный стиль заразителен. Выступая в суде в четверг, Голубович изменил свои же вторничные показания. В первый день Алексей Голубович был уверен в себе, жизнерадостен, много смеялся над вопросами прокуроров и сделал ряд весомых заявлений. Он заявил, в частности, о том, что обмен акций дочерних компаний ВНК на акции ЮКОСа был «справедливым», и о том, что ни у кого сомнений в его законности не возникло — только потом у следователей. Голубович отметил и «идиотские вопросы» звонивших ему представителей следствия о том, придет ли тот на беседу или будет ждать ареста, и то, что такой «идиотизм» говорит только об одном: «дело заказное».

Видя, что все нажитое, как говорится, непосильным трудом, просто испаряется на глазах, прокурор Ибрагимова решилась на крайние меры. «Вам смешно?! По Ходорковскому соскучились?!» — грозно спросила она свидетеля, стоящего за трибуной.

В результате в четверг, в следующий день допроса, Алексей Голубович пришел совсем другим. Он уже не смеялся и тут же сделал заявление, что он вовсе не говорил того, что говорил во вторник. Слушать это было тем более забавно, что все его слова записали не один, а множество диктофонов — в зале было достаточно журналистов.

Зато прокуроры снова работали с воодушевлением. Прокурор Лахтин задал те же вопросы, которые уже задавал свидетелю во вторник. С оговоркой «ответьте с учетом сегодняшних ваших заявлений». И свидетель отвечал. На этот раз — что обмен акций был неравноценным.

Заодно прокуроры зачитали показания Голубовича на предварительном следствии, которые касались чего угодно, только не существа дела, рассматриваемого в Хамовническом суде. Надо помнить, что тогда он еще отвечал, будучи в статусе обвиняемого, что не преминуло сказаться на существе его ответов следователю. В частности, он жаловался на службу безопасности ЮКОСа, которая «пишет на всех доносы» (то есть работает, как и положено любой службе безопасности любой компании, выявляя жуликов, проходимцев и мошенников), и на Ходорковского, который предупреждал его о необходимости уехать за границу. И Голубович уехал, «хотя был уверен в своей невиновности».

Однако наперсточники прокололись и тут. Прослушав аудиозаписи, все присутствующие заметили массу несостыковок с текстами допросов на бумаге.

Вообще реальность, как ее видят прокуроры, все больше похожа на зазеркалье. Они, например, точно знают, что были железнодорожные составы с нефтью, которыми можно обмотать земной шар несколько раз. А про свидетелей — шокирует не столько то, что нужные восстают из гроба, а ненужные теряются по дороге в суд, а то, что буквально все свидетели обвинения как по волшебству превращаются в суде в свидетелей защиты.

Приемы наперсточников очевидны все большему количеству людей. Но, видно, хорошо поставлено снабжение неуловимыми шариками, и простофили попадают в ловушки из потерявших свое изначальное значение слов: «суд», «следствие», «обвиняемые», «прокуроры», «истина»…