20 апреля были на судебном заседании. Обвинение выглядит преступно и убого, Ходорковский – блестяще; говорил спокойно, аргументировано, прекрасным языком. Как жалко, что его речь обращена «к уважаемому суду» в лице одного человека, судьи Данилкина. Почему нет присяжных? В присутствии присяжных сторона обвинения не вела бы себя так нагло. Поддерживаем предложение Александра Шохина от 31 марта ^[1] о передаче дела Ходорковского на рассмотрение суда присяжных. Если это предложение юридически возможно, может стоит собрать подписи?

Выдержки из обвинительного заключения угнетают: содержательное доказательство вины обвинение подменило ярлыками: Ходорковский – руководит не ЮКОСом, а «преступной организованной группой», не исполняет служебные обязанности, а «использует служебное положение для хищения путем присвоения нефти»; заключает не договор, а – «фиктивный договор», «совершая продолжаемое преступление», в котором его коллеги являются «соучастниками преступления»; не стремится, как любой бизнесмен, к получению прибыли, а имеет «корыстный умысел». Я недавно держала в руках дело своего деда (гос. архив), обвиненного в 1938 году в участии в шпионской контрреволюционной организации и вредительстве. (Дед работал начальником строительства). Обвинительное заключение было написано в такой же манере, призванной убедить подследственного в его безусловной вине: «Проводил явно вредительскую работу на строительных участках, в результате чего на одном из участков строительства затрачено с целью вредительства...».

Как можно защищаться, когда, не доказывая факт совершения преступления, следствие обвиняемого просто называет преступником?
Ходорковский и Лебедев выбрали, может быть, единственно возможную линию поведения – каждый факт, на который ссылается обвинение, Ходорковский анализировал и разъяснял, почему данный факт не может служить доказательством его вины.

Есть ли логика в действиях прокуроров? Почему обвинение абсурдно?
Похоже на то, что обвинение сознательно использует принципы нацистской пропаганды: теорию"большой лжи" и принцип лжи, провозглашенный Геббельсом.
Если юридически корректно нельзя доказать вину Ходорковского и Лебедева, можно использовать «большую ложь» т.е. ложь такую масштабную, когда трудно поверить, что обманывать можно настолько нагло и бессовестно. 350 млн. тонн нефти, годовой объем производства нефти в России, «украденных» Ходорковским — это и есть «большая ложь».

Почему вместо доказательств – ярлыки? Потому, что «ложь, сказанная сто раз, становится правдой» (Й. Геббельс).

Почему прокуроры навязывают Ходорковскому и Лебедеву участие в преступной группировке?
Может быть, чтобы вывести их дело из юрисдикции суда присяжных, если такое требование возникнет? Ведь президент Медведев 19 августа 2009 г. предложил вывести из-под юрисдикции суда присяжных преступления, «совершенные преступными сообществами и преступными группировками». Если Дума еще не приняла такую поправку, трудно предположить, что не примет.

Татьяна и Алексей Рябинины