Признание, сделанное Михаилом Ходорковским адвокатам об обстоятельствах своего этапирования в Москву, привнесло элемент интриги в предстоящий в Хамовническом суде процесс. Привычно ожидаемая окончательная, и на этот раз уже, видимо, последняя, расправа Кремля над героем-олигархом стала неожиданно выглядеть отнюдь не предрешенной. И как это ожидать расправы, когда Ходорковского доставляют на судилище с едва ли не царским комфортом рейсом кремлевской авиакомпании «Россия». Из аэропорта его везут не в автозаке, а в лимузине с затемненными стеклами, а сотрудники ГУИНа бережно траспортируют собранную за годы жизни в читинской тюрьме библиотеку. Сюрреализм этой картины на фоне всего происходившего с МБХ до этих пор заставляет прокручивать в голове даже самые невероятные версии.
Итак, что происходит? И гораздо более важное: что произойдет? В качестве ответа можно предложить четыре версии:
- Версия первая, сложная: Оттепель
- Версия вторая, простая: Клановая борьба
- Версия третья, конспирологическая: Продуманный план
- Версия четвертая, сугубо русская
Версия первая, сложная: Оттепель
Российской правящей элите уже пришлось признать, что нарастающий и углубляющийся экономический кризис – вовсе не легко излечимая «инфекция с Запада». Масштабы катастрофы в России можно, конечно, пытаться приуменьшать и дальше: благо 85% населения не только смотрит телевизор, но и верит тому, что вещают с его экрана гладкие равнодушные ведущие. Однако довольно лишь заставить себя вдуматься в нижеследующие факты, как станет очевидной невозможность прежнего высокомерного игнорирования Кремлем мнений партнеров по всяким G.
- Мировая цена на российскую нефть упала с грандиозных $140 за баррель до $40 с небольшим. При этом издержки добычи в России выросли в разы.
- Упал спрос на подавляющее большинство товаров, которые экспортирует Россия.
- Рубль девальвирован уже на сорок процентов, товары с каждым днем все дороже, покупательная способность россиян — ниже.
- Российский фондовый рынок обрушился на рекордные в глобальном масштабе 75%, а стоимость пакетов акций российских предприятий, заложенные в обеспечение кредитов, упала в 3-5 раз.
- В четвертом квартале 2008 года падение производства составило 20 процентов.
- Стремительно растет безработица.
- Задолженность российских компаний составляет по разным оценкам от $400 до $500 миллиардов, из которых в этом году надо заплатить минимум $130 миллиардов. Из последней цифры минимум половина должна пойти иностранным банкам.
- Из $600 миллиадов, накопленных в изобильные годы, более $210 миллиардов выброшены на поддержание обменного курса. А сколько осталось? По балансу Минфина и ЦБ за Россией, может, и числится больше $380 миллиардов, но на деле значительная часть этих денег уже сгорела в топке мирового финансового кризиса.
- Отказ правительства от выделения ВЭБу $50 миллиардов на санацию российских предприятий может объясняться именно осознанием той страшной правды, что казначейские сундуки почти пусты.
Все это значит, что газовой трубой уже не проживешь и скоро придется вновь обращаться за кредитами и инвестициями к ненавистному Западу. Кредиты и инвестиции последуют. Но для этого придется, скрепя сердце, признать инородную концепцию инвестиционного климата, краеугольным камнем которой является пресловутое Rule of Law – верховенство закона, по-нашему. Оно подразумевает в том числе независимость суда, неподкупность судей, честность следователей, уважение к собственности. То есть все то, чего сейчас в России нет.
Логика процесса ставит вопрос о разрядке, примерно аналогичной той, которая ознаменовала большую часть 70-х годов. Именно тогда, посадив Синявского и Даниэля, задавив «Новый мир» и пересажав диссидентов, протестовавших против подавления «Пражской весны», советские власти вдруг выставили за рубеж Александра Солженицина, как бы бросив кость западным защитникам советского свободомыслия. В ответ родились проекты газопровода Уренгой-Помары-Ужгород, был построен Волжский автозавод, в СССР устремился поток импортных потребительских товаров.
Как в те годы Солженицын, символом российского либерализма сейчас является Ходорковский. Победа Ходорковского в суде над Прокуратурой, ставшей нынешним воплощением худших образов советского КГБ/НКВД/ОГПУ, будет во всем мире справедливо рассматриваться как победа здоровых сил над силами тьмы, закона над произволом, и более глобально, как поворот России к сотрудничеству с демократиями Европы и США. Крупные инвесторы уже ждут момента, когда можно будет поверить в торжество закона в России, надо лишь немного помочь им в этом. Поэтому изменение отношения к Ходорковскому сигнализирует о политическом развороте, а его успех в суде является первым шагом навстречу Западу.
Версия вторая, простая: Клановая борьба
Забота о комфорте Ходорковского на пути из Читы в Москву может быть сигналом об ослаблении сечинской группировки, которая больше не владеет монополией на суд и следствие. Действительно, первый вице-премьер к началу этого процесса подошел, как это не парадоксально, организационно более слабым, чем он был на первом в 2004—2005 годах. Вместо подручного, готового на все родного и милого сердцу Басманного суда вроде как бы более независимый Хамовнический. Вместо родственника и соратника Устинова в генпрокурорском кресле сидит чуждый сечинскому клану Чайка.
Следствие вела бастрыкинская ФСР, которая и рада засадить до конца жизни Ходорковского, но которой приходится работать с материалами, подготовленными еще устиновскими костоломами, качество которых сответствует их интеллектуальному уровню.
Нет у Сечина и былого ресурса кремлевского всепроникающего давления, когда один телефонный звонок из президентской приемной оказывал цепенящее воздействие на любого судью. Кремлевская приемная в этот раз может и многозначительно указать на то, что все должно быть по закону. Поди потом судья догадывайся, по какому именно закону все должно быть: оно, может, и будет по закону, а потом окажется, что не по тому, по какому надо было. В условиях неопределенности и многозначительности суд может идти долго и мучительно, а приговор может оказаться и впрямь по закону – в случае Ходорковского почти очевидно оправдательным.
Для враждующего с сечинским клана Ходорковский в данной борьбе не фигура, а лишь фрагмент, утилитарное значение которого состоит в том, чтобы опорочить в глазах Путина враждебную команду, выставив ее представителей как неудачников, слабаков и организационных имбециллов. Провал сечинского блока на процессе нанесет первому вице-премьеру удар невиданной силы.
Судьба же Ходорковского, по большому случаю, никого не интересует. Провалится один суд, будет второй, Басманный. Вместо одних обвинений выдвинут иные, а одних следователей сменят другие. Все это уже было и не один раз.
Версия третья, конспирологическая: Продуманный план
Степень сплоченности российской политической элиты не должна преувеличиваться, но и не должна преуменьшаться. Несмотря на пессимистические прогнозы, правящая команда эффективно отстроила пресловутую вертикаль, подавила олигархов и запугала Запад. И что более всего важно – она продемонстрировала способность обучаться.
В силу этого не надо предаваться благодушному мечтательству и поддаваться расслабляющему импульсу, якобы посылаемому властями. Лучше не будет. Наоборот, все будет гораздо хуже.
За Ходорковского взялись основательно. Пора устиновского рейдерства, автоматчиков, бронежилетов и беззакония прошла. Зачем отряды вооруженных до зубов спецназовцев, когда можно спокойно и быстро доставить Ходорковского в Москву на федеральном борту? Пересылка — долгое и хлопотное дело. На пересылке всегда с кем-то что-то случается. Не ровен час, продажные охранники сдадут Ходорковского тайным агентам группы Менатеп, и вместо Москвы он поедет прямиком в Израиль. Или случайно порежет его какой-нибудь психопат. И зачем вести через всю Москву по пробкам в фургоне с многочисленной охраной? Гораздо изящнее довести его до места назначения так, как никому в голову не придет – без помпы и особой охраны в гражданском автомобиле.
Пустые скандалы и адвокатские истерики по поводу измывательства над их клиентом Кремлю сейчас не нужны. К суду готовились долго и тщательно. Ключевые следователи, ставшие притчей во языцех, убраны. Следователь Каримов отправлен в отставку, другие переведены, часто даже не с повышением. Путину прежние несостыковки и провалы объяснены чемоданами долларов (евро, фунтов, юаней, рублей, на худой конец), которые ЮКОС заносил в прокуратуру.
Теперь следствие подготовило солидную доказательную базу в лице, прежде всего, многочисленных свидетелей, с которыми инженеры человеческих душ из других дружественных силовых ведомств провели большую работу. Перед судом пройдет череда бывших сотрудников МЕНАТЕПа, ЮКОСа, иных зависимых, полузависимых и как бы независимых от них организаций, сотрудники органов государственного и самоуправления, закрытых административно-территориальных образований и республик в составе России. Все они дадут правильные показания.
Документам в этом процессе будет уделено особое внимание, равно как и его процессуальной безупречности. Ходорковского необходимо не просто добить – осудить и засадить – это не главная цель. Главным призом будет судебное решение, принятое в полном соответствии с процессуальными нормами, при демонстративном уважении прав подсудимого и его адвокатов.
Процессуальная строгость нужна для того, чтобы перенести битву в зарубежные юрисдикции в заветной надежде если и не вернуть, то по крайней мере, заблокировать миллиарды Ходорковского и Менатепа. Именно эти миллиарды, считают в Кремле, питают судебые иски в европейских судах против Газпрома, Роснефти и России в целом. Иски на миллиарды долларов поданы бывшими партнерами Ходорковского. Доказательная база собирается именно под углом эффективной борьбы в зарубежных судах, и нужный судебный вердикт обязательно должен быть международно конвертируемым.
Все очень серьезно, поэтому дешевый фарс с придурком Кучмой, инициатива главы ФСИН Калинина, вроде бы в начале поддержанная, сейчас уже не нужен.
Такой сценарий подразумевает высокую степень организационной культуры, невиданный доселе уровень стратегического видения и способность добиваться четкого выполнения поставленной задачи. В преломлении к России это звучит довольно неправдоподобно, но скоро мы сможем убедиться, так это или не так.
Версия четвертая, сугубо русская
В России никогда не будет ничего окончательно определенного, завершенного и логично простроенного. Все всегда будет сделано черт его знает как, сикось-накось и через «одно место». Мы всегда будем ездить не по правилам, переходить дорогу на красный свет, курить в неположенном месте и опаздывать на деловые встречи. Различные ведомства же всегда будут воровато преследовать свои интересы, подставлять коллег, отчаянно интриговать и пытаться переложить ответственность на товарища. Никто не хочет заниматься своим делом, но все хотят делить чужие бюджеты. Понятие общей цели и общего дела как такогого отсутствует.
Движение вперед осуществляется только толчками под воздействием удара царским скипетром по голове. Потом это движение быстро затухает, поскольку все ждут нового проявления державной воли, гадая, что на этот раз эта державная воля выкинет.
И при всем этом хаосе жизнь как-то будет идти своим чередом, дела делаться, а страна непостижимым образом существовать.
Поэтому не следует видеть в удивительных перипетиях Ходорковского того, чего в них нет – глубокого смысла. В его деле Ходорковского нет ничего заведомо предопределенного. Верховный владыка как всегда будет принимать решение в самый последний момент. И до этого решения все будут сидеть и ждать.
Поэтому еще не раз в ходе суда можно будет перехватывать исходящие от властных структур прямо противоречащие друг другу сигналы. Считать эти разноречивые сигналы тонкой пропагандистской работой и дьявольски коварной кремлевской разводкой будет ошибкой. На самом деле, вся эта разноголосица лишь будет отражать вековой российский бардак, история которого учит одной-единственной, и тем не менее, все еще непостижимой иноземному уму великой сермяжной правде: в России может быть все что угодно.
@pravdambk
pravdambk
pravdambk_lj
pravdambk
pravdambk