RSS
Автор: Марат Хайруллин, житель Орска, член «Солидарности»
«Эхо Москвы»
22 октября сего года в Хамовническом суде (Хамсуде) города Москвы устами прокурора Валерия Лахтина государство – Российская Федерация потребовало для осужденных Ходорковского и Лебедева по 14 лет заключения в колонии общего режима.
Представляете, людей, которые уже отсидели непонятно за что 8 лет хотят просто похоронить в вонючей помойке, которая называется зона. Я знаю, о чём говорю: 2 года отработал в колонии строгого режима в Курганской области в 1982- 84 годах. Впечатления – наижутчайшие. Конечно, есть воспоминания Шаламова, Солженицына и других узников ГУЛага. Я не собираюсь кого-то удивлять. Просто, несколько слов о зоне. Питание – тюремная баланда. Можно отовариться в ларьке на ограниченную сумму. Режим – лагерный, и шмоны, шмоны. Единственная твоя личная территория – тумбочка и койка. Досуг – телевизор. Общение – с соседями по отряду, настоящими преступниками. Экстерьер – колючая проволока и вышки. И характерный зоновский запах, жуткий и неистребимый.
Жулики – так себя зовут зэки – живут одной надеждой: скоро это кончится и на волю.
А как же Ходорковский и Лебедев? Чем они хуже уголовников? Отправлять за решётку ещё на 14 лет – это садизм. Ведь их вина не доказана. Это похоже на фарс, когда смеются прокуроры и судьи над текстом приговора. Но осужденным и одновременно подсудимым не до смеха! Я был в Хамсуде 22 марта сего года. 7 зал заседаний – очень маленький, духота. Много журналистов с ноутбуками. Я сидел на первом ряду рядом с девушками-художницами, в красной куртке и красной шляпе. Осужденные Ходорковский и Лебедев сидели а «аквариуме». На правой стороне Т-образного стола прокурор Лахтин и другие обвинители. Во главе стола – судья Данилкин. Какие-то серые невзрачные люди. Какое-то посмешище, издевательство над здравым смыслом. До меня вдруг дошло, что судят не Ходорковского и Лебедева, а нас всех, хорьков ( правда я тогда ещё не знал, что мы хорьки). И давно уже присудили нас жить в новой зоне – путинской России. Читать дальше »
Гособвинение запросило по 14 лет тюремного заключения для Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. На ваш взгляд, это много или мало? И почему?
Сергей Пашин, профессор Высшей школы экономики, федеральный судья в отставке
Это вполне советский срок, это, конечно, изрядно за ненасильственные преступления, но, с другой стороны, суд всегда может скорректировать позицию гособвинителя, он, же не связан с этой позицией. Тогда [в Уголовном кодексе РСФСР] была 93 статья, и там было от 8 до 15 лет с конфискацией [имущества] или смертная казнь. Вот это так приближается к советским стандартам.
Мара Полякова, председатель правления региональной общественной организации «Независимый экспертно-правовой совет»
Если ориентироваться на то, что пишут в прессе, то никаких сроков не может быть по определению. Я сомневаюсь, что за экономические преступления могут давать такие сроки. Там должны быть очень серьёзные нарушения.
Тамара Морщакова, советник Конституционного суда
Сроки определяет Уголовный кодекс, но дело в том, что предъявлять новое уголовное обвинение нельзя было за те же действия, за которые человек практически уже отбыл наказание. Процесс проводился в нарушении запрета — наказывать дважды за одно и то же, независимо от обоснованности первого решения по этому делу. Второй раз просто нельзя было его начинать исходя из конституционных принципов и из международно-правовых.
Владимир Рыжков, лидер Республиканской партии
Это не просто очень большой срок, это запредельный срок. Это процесс фальсификации, издевательства над здравым смыслом. Массовые насильники и убийцы получают меньше срок, а некоторые чиновники, богатые люди, лояльные власти, вообще часто уходят от уголовной ответственности. Поэтому я считаю, этот процесс от начала до конца сфальсифицированным, не имеющим никакого отношения к праву и я просто возмущён до крайности тем, что сейчас делает прокуратура и требует такой строк.
Светлана Сорокина, телеведущая
Честно говоря, я не ожидала такой «заявы». Мне казалось, что это будет больше приближено к реальности, потому что всё-таки уже второй процесс. Какие-то абсолютно очевидные вещи: либо налоги недоплатили, либо сами у себя нефть украли… Я не понимаю, почему такие громадные сроки опять требуют, они, что решили их сгноить до конца жизни?! Видимо такое намерение есть, я от этого жестокого ража, честно говоря, впадаю в ступор и что-то уже совсем не понимаю Родинку. Это меня сильно расстраивает.
Прокуроры попросили Ходорковскому и Лебедеву по 14 дополнительных лет.
Циничность их «гуманизма» не знает пределов:
— попросили не максимальные 15 лет, которые возможны по этим статьям, а «всего» 14.
— попросили зачесть в 14 лет НЕОТБЫТЫЙ срок по приговору Мещанского суда. То есть, в случае Лебедева, то время, которое ему остается досидеть до 2 июля 2011, а в случае Ходорковского — время отсидки до 25 октября 2011.
— обратили внимание судьи на наличие у обвиняемых малолетних детей. Как помним, гуманизма судьи Ирины Колесниковой хватило на то, чтобы скостить один год: прокуроры просили по первому делу 10, она «милосердно» убрала год, еще год списали в кассации.
— напомнили про тяжелые заболевания Лебедева. Но все равно 14 лет потребовали — видимо, если б не болел, попросили бы 114.
Но это лирика. А вот физика, то есть арифметика. 2011 + 14 (даже 13) = 2025 (ну, 2024). То есть, после окончания (второго?) президентского срока следующего после Дмитрия Медведева президента. Чтоб уж наверняка...
Во время прений сторона обвинения заявила о снижении объёма хищения нефти сначала на 20 млн. тонн, а затем и вовсе сократила его на треть. Как вы считаете, является ли это попыткой объективно оценить фактические обстоятельства или они были вынуждены подкорректировать обвинение в связи с тем, что оно выглядело абсурдным?
Александр Черкасов, член Совета правозащитного центра «Мемориал»
Я как бывший инженер могу сказать одно: такого рода документы, в которых содержаться данные, числа, их соотношения, очень легко проверяются на физический смысл, поэтому прокурорам и пришлось маневрировать. Да и вообще с самого начала отсутствие физического смысла в процессе было очевидно. То есть невозможно сочетать два обвинения: украсть и в то же время не заплатить налогов. Должно быть что-то одно из двух. У обвинения на самом деле нет внутренней логики. Таких нелепостей было столько, что оно не раз демонстрировалось правило тринадцатого удара. Тринадцатый удар часов не только ошибочен сам по себе, он ставить под сомнение и остальные двенадцать. Даже человеку, не разбирающемуся в тонкостях экономики, нефтяной отрасли очевидно качество этого процесса.
Яков Широков, корреспондент «Эхо Москвы»
В данном случае можно привести слова [адвоката] Юрия Марковича Шмидта, он правильно сказал, что изначально в обвинении говорилось о том, что Ходорковский и Лебедев похитили гораздо больше нефти, чем добыл ЮКОС. Я солидарен с этим мнением. То, что я слышал и то, что говорил Вадим Владимирович [Клювгант] и обвинение, это, можно сказать, отсекает наиболее абсурдные утверждения с тем, чтобы сохранить хоть какую-нибудь суть.
Юрий Самодуров, экс-глава Музея и общественного центра им. A. Сахарова
Я вижу, что идёт просто политическая расправа в форме суда. Прокуроры используют любые лазейки, они могут уменьшить объём хищения ещё вполовину или наоборот его увеличить, но это не придаёт процессу объективности, даже видимой.
Александр Подрабинек, журналист, правозащитник
Я думаю это не то и не другое. Я думаю, они разыгрываю правосудие. С моей точки зрения, это плохой признак, это признак того, что они готовятся вынести обвинительный приговор и делают вид, что этот приговор справедлив и обоснован. Они жертвуют какими-то деталями, жертвуют пешкой для того, чтобы получить ферзя, как говорят в шахматах. Это имитация правосудия. На самом деле приговор зависит не от того, насколько снизят объём хищения нефти, судьба этого дела решается в тиши совсем других кабинетов.
Михаил Делягин, экономист, политолог, руководитель Института проблем глобализации
Это просто игра в гуманизм. Это как суд сначала дал Ходорковскому восемь лет, а потом уменьшили срок на год, примерно так. Это всё не меняет сути процесса. В серьёз обвинять людей в том, что они шесть лет подряд воровали 90% нефти у компании, которая была полностью успешна, ну это намного круче, чем как в 1937 году обвиняли за то, что люди рыли тоннель из Калькутты в Лондон. Ну это бред. По адекватности это напоминает обвинение инквизиции, только инквизиторы верили в тот бред, который они несли, а эти достаточно цинично этому не верят и прекрасно знают, что они делают и зачем.
Михаил Ходорковский предлагает государству отказаться от одного из взаимоисключающих обвинений: либо прекратить процесс по делу о хищении нефти, либо вернуть ЮКОСу уплаченные более чем 30 млрд. долл. налогов. Какой, на ваш взгляд, из этих двух вариантов предпочтительнее для государства?
Дмитрий Зимин, президент «Вымпелкома», руководитель фонда «Династия»
На мой взгляд, ситуация настолько находится за пределом здравого смысла и Ходорковский блестяще показывает это, что выбирать тут не из чего, всё это надуманно до предела. Он мастерски превращает весь этот процесс в фарс, и государство остаётся просто в безвыходном положении. Но ужас заключается в том, что превращая его во что угодно, эта машина продолжает крутиться, скрипеть, работать и вонять.
Денис Билунов, исполнительный директор движения «Солидарность»
Мне кажется, что ловить государство на несостыковках в этом процессе можно самым разнообразным образом, потому что понятно, что процесс с самого начала имеет политическую природу и с юридической точки зрения обвинение в нём очень часто не сходится и сшито белыми нитками. Вдаваться в юридическую подоплёку я не готов, но для меня достаточно очевидно, что дело это носит строго политический характер, и исход его тоже будет определяться политическими обстоятельствами. По большому счёту, я считаю этот вопрос риторическим.
Александр Аузан, президент Ассоциации независимых центров экономического анализа
Я согласен с заявлением Ходорковского, что второй процесс противоречит результатам предыдущего. Если, например, говорить о бюджетных интересах, понятно, что те налоговые изъятия, которые были произведены, составили существенный доход бюджету и с ними расставаться вряд ли государство намерено. Тем более, то было в добряческие времена, а возвращать придётся в кризисные, когда не так богаты деньгами как после первого процесса. Если говорить о юридической стороне, то мне кажется, если в первом процессе имело место некоторое правовое основание, хотя имело место и, я полагаю и избирательное применение права, то во втором процессе я не вижу реальных механизмов кражи, во всяком случае, в том, что я читал и когда я бывал на процессе. Меня убеждают аргументы защиты, подсудимых и свидетелей по поводу того, что физически изъятие из магистралей невозможно, а если говорить о движении прав собственности, то это фиксировано контрактами, договорами купли-продажи и судебными решениями. С моей точки зрения надо оказываться от результатов во втором процессе.
Дмитрий Макаров, член Координационного Совета международного Молодежного Правозащитного Движения
Я думаю, что для государства будет предпочтительнее вообще прекратить этот процесс, который давно уже обсужден. Совершенно очевидно, что Михаил Борисович избрал правильную стратегию доведения этого до абсурда. Поэтому, честно говоря, я бы не хотел оказаться на месте государства, не хотел бы выбирать. На мой взгляд, всем здравомыслящим людям, очевидно, что это абсурдное обвинение.
Интересно, что думают студенты юридических факультетов, часто бывающие в Хамовническом суде в зале номер семь? Мы видим, как они смеются и вполне профессионально обсуждают поведение своих «коллег» — прокуроров, тоже, вроде, юристов. Судя по их разговорам, студентам стыдно делить свой профессиональный цех с недоучками в синих мундирах.
А сколько потенциальных абитуриентов юрфаков после посещения Хамсуда поменяли свои карьерные планы? Хотя, может, и наоборот, понаблюдав за прокурорами, они решили, что если ТАК можно обходиться с законами и рядить в преступников любых граждан, то быть юристом очень просто. Это как певцу открывать рот под фонограмму или повару варить суп из пакетиков. Знания, опыт и интеллект нынешним «юристам» не нужны. Читать дальше »
Процесс по делу Ходорковского и Лебедева широко освещался в прессе. В настоящий момент стороны закончили представлять свои доказательства. Кто вас больше убедил защита или обвинение?
Яна Яковлева, председатель некоммерческого партнерства «Бизнес-Солидарность»
Естественно защита. Обвинение, по-моему, ни в чём не обвиняло, я не поняла обвинения, предъявленного ему. Из всего дела, то, что я наблюдала и читала, на мой взгляд, обвинение не смогло сформулировать состав преступления и в чём обвиняется человек. Запомнились представленные материалы защитой, мнение экспертов. Всё обвинение построено на ложных представлениях и о науке, и о бизнесе, и о процессе добычи нефти. Было очевидно, что обвинение полностью подстраивается под желание властей, продолжать процесс или закончить его очередным обвинением. Всё то, что говорили сами обвиняемые, укладывается в моём сознании и в понимание бизнес-процессов, и в понимание очевидных вещей. Обвинение показало свою полную несостоятельность.
Георгий Бовт, сопредседатель партии «Правое дело»
Обвинение меня пока не убедило. Я, конечно, не слежу за процессом так тщательно, но мне кажется, что оно несостоятельно. Обвинение не лишено некоторых странностей.
Валерий Борщёв, председатель фонда «Социальное партнерство», член редакционной коллегии Российского тюремного журнала
Позиция защиты была гораздо убедительней, обвинение, на мой взгляд, потерпело крах на этом процессе. Дело не только в беспомощности прокурора Лахтина, который выглядел порой карикатурно просто и все его доводы блестяще разбивал Платон Лебедев, Михаил Ходорковский и адвокаты. Обвинение выглядело просто беспомощно. Есть такое юридическое понятие «решение задачи с негодными средствами», действия прокуроров подходят под это определение. Вызывает глубочайшее уважение позиция Ходорковского и Лебедева, они не позволяют себе унижаться до каких-то резкостей, перехода на личности, они очень грамотно, очень достойно выстраивают защиту и это впечатляет и лишний раз подтверждает, что, конечно же, обвинение просто рассыпается. Жалко смотреть на судью, он человек грамотный, всё понимает, он видит, что происходит.
Борис Вишневский, члена партии «Яблоко»
Сторона обвинения настолько вопиюще не профессиональна, что даже человека, менее знакомого с ситуацией, она бы ни в чём не убедила. По-моему единственного человека, которого она в чём-то может убедить — это Владимир Владимирович Путин, может быть ещё судья, судя по тому, как он ведёт себя на процессе. А у всех остальных возникает совершенно однозначное впечатление, что этих обвинителей назвать юристами можно только в шутку, причём неудачную. Ничего из того, что они говорят, даже не является обвинением, это является просто наездом и не более того. Что касается того, что говорит сторона защиты, это говорится вполне аргументировано, убедительно и доказательно. Я, пожалуй, редко в своей жизни видел такие судебные процессы, где такое юридическое несопоставление сторон было бы настолько заметно.
Понятно, что любой независимый и беспристрастный суд вынес бы однозначное решение об оправдании Ходорковского и Лебедева по этим, так называемым обвинениям. Но наш суд, как известно, не является ни независимым, ни беспристрастным, поэтому у меня большие опасения относительно его возможного решения.
Валентин Гефтер, директор Института прав человека, член Комиссии по правам человека при мэрии Москвы
Я думаю, что даже не присутствуя на процессе, а следя за ним издалека по пресс-релизам, по сообщениям СМИ совершенно очевидно, что и процессуально и по тем нормам материального права, о которых идёт речь в хищении нефти, обвинению не удалось найти прямых и даже косвенных свидетелей хищения. Поэтому те материалы, которые они представляли суду, выглядят, мягко говоря, неубедительно и иногда даже прямо противоположно тому, что сформулировано в обвинительном заключении. Поэтому этот этап процесса обвинениям проиграно. Были случаи, когда судья не вполне обосновано отвергал ходатайства защиты, но были случаи, когда он осаживал за явную необъективность и несправедливую работу со свидетелями со стороны прокуроров. Поэтому сейчас всё сконцентрировано на одном – на существе обвинения и на его доказательной базе. Мне кажется, что настолько очевиден перевес того, что не доказано над тем, что кажется, что доказано прокурорами, что я думаю у судьи не должно быть сомнений, какого рода приговор выносить. Вопрос в том, сможет ли он подняться над всем, что внеправовое и вынести судебное решение по закону и по совести строго в соответствии с тем, что он видел и слышал.
В Хамовническом суде закончилось судебное следствие по делу Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. Как подготовились к процессу, как в нем работали обе стороны, мы лицезрели полтора года. И все это напоминало плохую школу.
Двое из ларца, неодинаковых, правда, с лица, вовсю стараются: «Что? Хозяин? Надо?». Прокуроры Лахтин и Смирнов, заглядывая в компьютер, старательно списывают подсказки. Но толку от этого никакого.
Лахтин экает, мекает, с трудом выражает свои, а уж тем более чужие мысли на русском и «нерусском» языках. Это не просто двоечник. Он еще и хронический второгодник. Надзирающий прокурор, работающий с «делом ЮКОСа» уже много лет, он ничего не понимает в деле и его деталях. Подписи в документах ему видятся всякий раз странные: то расписался Карл Маркс, то – недавний вариант – некий товарищ под псевдонимом «Русский Перевод». С цифрами тоже беда… В общем, по всем дисциплинам неуд. Ничего не получается – и тогда, раздражаясь, ученик Лахтин пинает свои принтер или компьютер, ожесточенно рвет бумажки и, рванув из-под себя стул, выбегает из класса…то есть, из зала номер семь, не спросив разрешения. Ну, видно, припекло. Читать дальше »
«Утром мажу бутерброд – сразу мысль: а как народ?» — это не про нашего премьера. Он больше по экзотике всякой. Тигры там, медведи белые, нерест рыб, киты, байкеры и тому подобная живность.
События в родной стране премьера не сильно волнуют. Не так давно оказалось, что этот политик, родившийся в Питере, не знает, кто такой Юрий Шевчук — культовый рокер, живущий в его родном городе. На трассу Москва-Питер, шириной метров в 200, которую тащат напролом через заповедные леса, Путин отреагировал последним. О постоянных митингах в центре Москвы каждого 31 числа премьер Путин тоже не знал. Хотя еще три месяца при свидетелях услышал об этом от того же питерского Юры-музыканта.
Наверняка не знает он и о внезапном закрытии Триумфальной площади на никому не нужную реконструкцию, и явно не понимает, чем же недовольны оппозиционеры, когда их избивают дубинами по голове.
А когда оказалось, что Путин не слышал и о втором процессе над Ходорковским и Лебедевым, тут всем до единого стало понятно – так вот почему судья Хамовнического суда Виктор Данилкин не стал вызывать премьера в зал номер семь в качестве свидетеля! Прозорлив Виктор Николаевич, прозорлив! Вызывать в суд человека, который совершенно не в теме, ни к чему – только, понимаете, тратить время, затягивать процесс, а еще – ну да, тратить деньги налогоплательщиков. А еще, представляете, если прокурор Лахтин снова ни к месту вылезет со своим любимыми вопросами об источниках доходов Владимира Владимировича и о том, соответствует ли их объем объему выполненной премьерской работы… Нет. Лучше не надо.
А вот прокурорам-следователям не повезло. Если про второе дело «наверху» неизвестно, то получается, процесс никто не контролирует! Для кого ж они стараются??? Неужели и правда, как замечали уже Платон Лебедев и Михаил Ходорковский, отвечать за все содеянное и происходящее придется не тем, кто все затеял, а марионеткам-исполнителям? Их-то фамилии всем хорошо известны…
@pravdambk
pravdambk
pravdambk_lj
pravdambk
pravdambk