Судебный пристав | © Павел Шевелев [1]

Всем привет.

Странно. Прокурорские свидетели в зале № 7 теряют память на второй день. Лахтин их жалеет. Дай ему волю, и он бы освободил всех свидетелей от вредных вопросов Ходорковского и Лебедева.

Еще одна странность – мы его понимаем, а он нас – нет.

Вот и заявляет наш прокурор-гуманист: Ходорковский оказывает давление на свидетеля… Лебедев оказывает давление на свидетеля.

Прокурор Лахтин выступает в роли адвоката свидетеля. «Я не понимаю, чего Ходорковский хочет. Прошу снять вопрос. Ходорковский пытается затянуть процесс…» Три минуты изворачивается, как уж на сковородке, и все для того, чтобы не допустить односложных ответов своего свидетеля: да или нет.

А свидетель Авалишвили и того не умеет: «Не знаю, не помню, нет информации, возможно, имею представление о том, что там было…» Профессиональная потеря памяти.

Краденую нефть? – Не видел. А как иначе, если свидетель обвинения того обвинения не знает, даже частично, а тем более, целиком.

Зато знает, как все плохо стало, когда те двое приехали, «завладели пакетом акции фирмы Томскнефть, распорядились товарно-денежными потоками, и лишили акционеров дивидендов»…

И знает, как прекрасно работали раньше. Работали с уважаемыми иностранными инвесторами, которые им карточки кредитные давали. Чтобы ботиночки блестели …

Догадайтесь, кто эти уважаемые инвесторы? «Ист петролеум» под руководством австрийца Рыбина. Дядя Авалишвили даже не прочел, о чем предыдущий пустомеля нам сообщил. Уважают, видать, они друг друга.

Что-то слишком много написал я вам, друзья, про этого свидетеля. Пора нам всем руки мыть.

Увидимся в четверг.