05.07.2009

Второй процесс Ходорковского-Лебедева: взгляд влюбленных в Россию (или) налогоплательщиков

Автор: Влада Муравьёва

«Компания такая-то заключила договор с компанией такой-то о поставках такого-то количества нефти по цене такой-то, в том числе НДС такой-то, итоговая цена такая-то... печати... подписи сторон...»

На протяжении последних двух недель судебное заседание звучит именно так. Изредка встают адвокаты — помогают прокурору правильно прочитать цену или разглядеть, что подписи на документах не принадлежат руководству «ЮКОСа». Думаете, прокурор начинает перелистывать страницы, рвать на себе волосы и отправлять образцы подчерка на экспертизу? Он молчит. Ну и что? Читает дальше.

Из всего этого многочасового муторного монотонного прокурорского чтения ясно только, что «ЮКОС» не прозябал и вел акивную деятельность. Тщательно документировал деятельность. И платил налоги.

Если вы мне не верите — сходите на процесс, слушания открытые. Не смущайтесь, что расслышать прокурора будет сложно — он бормочет себе под нос, а микрофоны не всегда исправны. Не спрашивайте, почему собрание руководства называется преступной группой, продажа нефти — присвоением, выплата из прибыли диведентов — отмыванием денег. Не спрашивайте, зачем «краденная» нефть оформлялась документально и с нее платились налоги. Не спрашивайте — вам не ответят.

Зачем прокурор читает доказательство того, что нефть уж точно никуда не исчезала — а, значит, никто ее не крал, в том числе и Лебедев с Ходорковским (обвиняют их именно в этом)? Не логичнее ли в таком случае вернуть дело на доработку, удивитесь вы — логиченее, но не иная ли здесь логика?

«В неизвестном месте, в неизвестное время, неизвестными людьми или Ходорковским совершено неизвестное действие, которое неизвестным способом привело к неизвестным последствиям, которые мы (прокуратура) оцениваем как изъятие нефти, при этом нефть никуда не делась» (Михаил Ходорковский — об отношении к предъявленным обвинениям)

Если бы независимых  средств массовой информации в России было достаточно, то проходящие в эти  дни в столичном Хамовническом суде слушания по «делу ЮКОСа» были бы качественно иного уровня или их не было бы вовсе, убежден ответственный секретарь Общественного комитета защиты ученых Эрнст Черный. «Хотя суть не в происходящем на процессе — беда в том, что в стране сегодня нет тропинок, которые вели бы к истине», — заявил он во время пресс-конференции «Процесс Ходорковского и Лебедева должен быть немедленно прекращен». Такой «тропинкой» сегодня может стать общественный мониторинг второго судебного процесса находящихся с 2003 года в заключении экс-главы нефтяной компании «ЮКОС» Михаила Ходорковского и бывшего руководителя «Менатепа» Платона Лебедева. В мае этого года, чтобы облегчить журналистам процесс освещения судебных заседаний, с Ходатайством о возобновлении видеотрансляции разбирательства выступили адвокаты обвиняемых — однако администрацией Хамовнического районного суда они поддержаны не были. В то же время на заинтересованность в открытом процессе указали 62% из 1 тыс. 600 респондентов, опрошенных 19-22 июня Аналитическим центром Юрия Левады.

Хамовнический суд — свидетельства  очевидцев

Свой пристальный  интерес к данному делу правозащитники объясняют некорректностью вынесенных Генпрокуратурой М.Ходорковскому  и П.Лебедеву обвинений. Ранее к  гособвинению с просьбой конкретизировать предъявленные претензии безуспешно обращались сами обвиняемые и их адвокаты. Скорее всего речь идет о присвоении нефти — однако ни время, ни место, ни способ хищения обвинением не указывается, подчеркнула председатель Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева. Несмотря на отсутствие состава преступления, дело было передано на рассмотрение в суд, рассказала она. «Все, что имеется в обвинительном заключении – это всего лишь желаемая правовая оценка хозяйственной деятельности компании. Само же описание якобы совершенного преступного деяния, без которого с точки зрения уголовного закона невозможно судебное разбирательство, вообще отсутствует…», — заявила правозащитница.

Между тем, на протяжении трех месяцев судебные заседания  посещают видные общественные и политические деятели, ученые, писатели, политологи, бизнесмены, юристы, экономисты, журналисты — неудовлетворенных ходом судебного разбирательства с каждым днем становится все больше. «Сторона обвинения явно приводит обрывки документов, приводит их бегло, а, главное, не обращая внимания на содержание, формально перечисляя какие-то признаки документов. Сторона защиты постоянно указывает на то, что документы цитируются либо ошибочно, либо оглашаются их отрывки, которые не дают представления об их характере…», — отметил руководитель отдела социально-политических исследований «Левада-Центра» Борис Дубин. «Все эти акты и уставы, которые они бесконечно читают, призваны не прояснить суть дела, а задача этого чтения обратная – обессмыслить все происходящее. Чтобы всем стало скучно, чтобы общество этим процессом перестало интересоваться…», — считает председатель  Правозащитного общества «Мемориал», историк Арсений Рогинский. «Все  сделано для того, чтобы дискредитировать процесс, чтобы люди устали. Прокуроры бубнят, специально говорят негромкими голосами. ...ни на чем внимание не акцентируется, выводов не делается, совершенно непонятно, где тут обвинительная часть. Разработка доказательств заменяется объемом прочитанной скуки, километрами скуки… И общество, и подсудимые берутся на измор…», — поделился впечатлениями от заседания писатель, публицист Эдуард Лимонов. «Я не понимаю, почему обвинение не уважает Высокий суд. ...Так нельзя относиться к открытому процессу и так нельзя относиться к судье…», — заявил главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов. В свою очередь председатель Комитета «Гражданское содействие» Светлана Ганнушкина, по роду деятельности посетившая много судебных процессов, отмечает: этот — не исключение. «…Судебная система превращается в институт театра абсурда, и это касается не только этого дела, но и многих других. ...Вся эта система рассчитана еще и на унижение человека. Это грустно и трагично не только для этих двух людей, но и для всех нас. Потому что мы оказываемся не в состоянии этому противодействовать».

Об  эффективности распределения  средств налогоплательщиков

Заработная плата  россиян облагается налогом в 13%, еще 26% от «белой» зарплаты за каждого  сотрудника вносит в казну работодатель. Этими средствами финансируется функционирование «государственной машины», в том числе инициированные властью судебные разбирательства. «Интересно, сколько денег налогоплательщиков идет на весь этот шоу-рум», — заявила экономист, член Совета при Президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека Ирина Ясина после посещения рассматривающегося в Хамовническом суде «дела ЮКОСа». По подсчетам президента Адвокатской палаты Москвы, члена Общественной палаты РФ Генри Резника, стоимость второго процесса М.Ходорковского и П.Лебедева уже составляет десятки миллионов рублей. «Для чего тратятся? Я спрашиваю как налогоплательщик — в чем смысл повторного суда над Ходорковским? Он осужден на восемь лет лишения свободы... За что? За хищение, за неуплату налогов — это экономическое преступление. Что ему опять предъявляют? То же экономическое преступление, наполненное несколько другим смыслом», — удивляется Г.Резник. «Огромное количество людей, денег, времени тратится на абсолютно бессмысленное дело», — убежден президент Фонда защиты гласности Алексей Симонов. Одновременно с этими тратами происходит спровоцированное экономическим кризисом сокращение расходов на социальные программы. Представители гражданского общества, занимающиеся спасением тяжелобольных детей и устройством сирот в семьи, сохранением редких видов животных и поддержкой экологии, а также проектами в образовательной, просветительской и других сферах недостаточного присутствия государства все чаще выражают недовольство таким распределением бюджетных средств.

О роли политической воли

«Я призываю  юриста Медведева один раз  посетить этот судебный процесс.  Пусть он придет. Это не будет  вмешательство в судебную систему,  пусть он просто придет и  послушает. Этого достаточно. Он  поймет, что происходит, также как понял я», — убежден исполнительный директор Общероссийского общественного движения «За права человека» Лев Пономарев. Это судебное разбирательство «носит позорный для страны характер», подчеркнул правозащитник. «В зависимости от того, как будет идти этот процесс и чем он закончится, вся история нашей общественной жизни повернет или туда, или сюда. Или это будет абсолютной дискредитацией, дотаптыванием остатков правосудия, или это будет какой-то новый старт, будет какое-то возрождение», — считает писатель Борис Акунин. Кроме того, Россия является членом Совета Европы и ОБСЕ — а потому обязана соответствовать общепринятым европейским нормам, в том числе обеспечивать демократичность и состязательность судебных разбирательств, заявила депутат Германского Бундестага Мари Луизе Бек. В свою очередь депутат Германского Бундестага от Социал-демократической партии Маркус Мекель отметил, что от исхода второго процесса Лебедева-Ходорковского во многом зависит судьба декларируемого главой государства реформирования судебной системы.

Рефлексия прожитого (вместо PS):

Многие спрашивают: «Почему ты в это лезешь?». Вот когда, столкнувшись с превышением должностных полномочий кем бы то ни было и беспочвенными обвинениями, уничтожением альтернативного мнения и сильных сопернков (союзников)... все будут спрашивать: «Ну а ты то почему не влезешь?!»... Вот тогда мы будем жить в стране, в которой человек — цель, а не средство. Я очень хочу до этого момента дожить,  а вы?

Это страшно иногда — вставать против системы. Но не вставать против системы — страшнее. За этот год я насмотрелась на избитых милиционерами и униженных «правосудием», на убитых по заказу и умирающих «случайно» не дождавшись госпитализации, на «презумпцию виновности» и «двойные стандарты» — все это очень близко. Завтра в тюрьме окажутся наши близкие, подрастающие или не рожденные еще дети, родители и друзья. А, может, не в тюрьме? На воле будут они умирать мучительно без обезболивающих и должного лечения, от халатности и равнодушия. Или и воли и неволи (свободы и несвободы) лишатся меткой пулей в висок — и никто не найдет заказчиков.