МБХ допрашивает Горбунова | © Павел Шевелев [1]

Всем привет.

Все утро размышлял, с какого и до какого момента длится судебное заседание, а также пытался понять смысл выражения «открытый процесс».

Всегда казалось, что суд начинается с слов «Встать, суд идет!». А когда говорят про публичность процесса, имеют в виду, что общественности не препятствуют в доступе на него.

Выяснилось, что Данилкин считает иначе. Он имеет право на свое мнение. Но разве он имеет право запрещать замечания вне судебного заседания? Например, посетителям, бредущим в Хамсуд по Бородинскому мосту, или по Плющихе, или поднимающимся по лестнице в здании суда?

Тот же Данилкин предельно широко трактует обстоятельства, которые вредят проведению процесса. Например, публичным суд может быть только после начала процесса, а до — никак.

Наверное, наш председательствующий свою машину всегда на полном ходу заправляет. Подобное я пока слышал только о военных самолетах.

Шутка шуткой, а Данилкин показал: в зале № 7 он — хозяин всегда: и до, и после, и в перерывах в заседании.

Какой приговор можно ожидать от хозяина зала № 7, от мужчины, который нагрубил адвокату Елене Липцер? И только за ее попытки облегчить участь посетителей на лестнице.

Прощайте, остатки иллюзий…

Работать свидетелем сегодня пришел Ефим Горбунов. Молодой, адекватный, симпатичный и откровенный. Он сказал все, что знал. По мере его показаний пропадала радость на трех прокурорских лицах.

Единственный невозмутимый сегодня, впрочем, как всегда – Лахтин.

Данилкин: Что вы у свидетеля хотите узнать?
Лахтин: Я уже узнал, Ваша честь.

Вот какой он эрудированный прокурор – Лахтин. Скоро и совсем без свидетелей научится обходиться. Для обвинения же факты ему не потребовались…

Приходите в пятницу.