МБХ | © Павел Шевелев [1]

Всем привет.

Пятница! Закончивается жаркая, задымленная неделя.

Прославленный в прошлом следователь Генпрокуратуры, а теперь – Следственного комитета, Татьяна Русанова начала нервничать в половине одиннадцатого. Давно уже должен был прийти этот свидетель, подозреваемый, а может быть, без пяти минут обвиняемый.

Вчера прокурор Лахтин обещал ей англичанина, который уже давно вел себя вызывающе по отношению к российскому правосудию или тому, что под ним понимают работники всяческих «органов».

Русанова снова взяла в руки копию повестки. Но что это? Кого вызвали прокурор Лахтин и его Co. (команда)? Джона или Jhon’a?! В привычном для себя стиле в повестке прокурорские перепутали имя вызываемого. Они работали «как всегда»…

Тем временем зал № 7 слушал возражения защиты и подсудимых против ходатайства прокуроров о продлении их срока содержания под стражей.

Возражения адвокатов читал Вадим Клювгант. Четко и подробно он доказал, что в бумаге Лахтина нет ни логики, ни закона, ни смысла. Зато она переполнена ложью, клеветой и даже фальсификацией.

Продолжил Ходорковский. Он не любит, когда его считают слабоумным и предложил суду таким же самоуважением относиться к себе.

Лебедев добавил, что обвинение, судя по бредовому заявлению Лахтина, само себя не уважает.

Последним говорил адвокат Юрий Шмидт, который напомнил о том, что законы выражают, кроме воли, также и государственную мораль.

Данилкин, выслушав все четыре возражения, решил ни себе, ни подсудимым выходные не портить. Он перенес оглашение вердикта на понедельник. Хотя в исходе никто не сомневался, разошлись с некоторым ощущением надежды.

Как всегда.