Лахтин и ноутбук в пупырышках | © Павел Шевелев [1]

Всем привет.

Сегодня добровольно, без конвоя и без личной охраны пришел человек, который мог раскрыть фальсификацию отчетности ЮКОСа и «механизм» бухгалтерского похищения нефти. Заодно прокуроры должны были выяснить у этого свидетеля его роль в этом преступлении двух тысячелетий.

Петр Золотарев как бывший финансовый директор ЮКОС-РМ «искушен™» в нюансах составления консолидированной отчетности. Он должен знать все о том, каким хитрым образом Ходорковский и Лебедев обманули аудиторов PricewaterhouseCoopers, чтобы те им подписали консолидированную отчетность компании.

Прокуроры должны были узнать, был ли Золотарев безмозглым инструментом в руках «ОПГ ЮКОС», или его шантажом и давлением заставили помочь в обмане. А может быть, он был добровольным фальсификатором и корыстным соучастником преступления?!

Из протокола видно, что допрос был длинным, интересным и со стороны обвинения – как всегда – не по существу.

Итог простой: не было никакого хитрого механизма обмана, не было никакой фальсификации отчетности и нет никакого сговора Золотарева с обвиняемыми.

После привычно унизительных вопросов под хохот зала Лахтин обиженно признался: «я же не являюсь специалистом в составлении консолидированной отчетности». То есть, он составил обвинение на основе сплошной выдумки — так поняли его слова в зале № 7.

«Спасибо, Вы свободны», — отпустил судья Данилкин свидетеля Петра Золотарева. Нет сомнений, что вместе с ним он должен был отпустить Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. Домой. Прямо из зала суда.

Данилкин этого не сделал, и тем самым способствовал дальнейшему ходу событий.

Лахтин, обвинение которого в очередной раз разрушилось на глазах всего зала, потребовал от судьи продления срока государственной пытки Ходорковского и Лебедева еще на три месяца. Он дословно повторил прежние подобные заявления, аргументируя это тем, что те были удовлетворены.

Надзирающий прокурор Лахтин совершил тем самым сегодня очередное дерзкое должностное преступление. А завтра он вернется в зал № 7, своим ходом, без охраны и конвоя, как свободный человек. Вот такой парадокс.