Свидетель Рыбин | © Павел Шевелев [1]

Всем привет.

Как вам свидетели?

Мне – никак. Наверное, просто не понимаю, что такое свидетель.

Всегда думал так: в тёмную ночь Ходорковский и Лебедев, с канистрами, а может быть, Ходорковский даже с цистернами, подкрадываются к нефтяной скважине. Совершенно случайно сидит в ближайшем лесу баба Яга. Экипирована прибором ночного видения, супер-чувствительным микрофоном или, на худой конец, диктофоном.

Вот она — свидетель. Живой.

В том, что эти двое — Ходорковский и Лебедев, у нее сомнений нет. Как бы она их охарактеризовала? Ну как же, через ее прибор ночного видения она отчетливо разглядела: темные личности. Оба.

Ну и что, что полуслепая бабка, а прибор на самом деле — маска для подводного плавания, а диктофон – сломанная электрическая зубная щётка? Все равно, как ни крути, она — свидетель.

Но все, что я видел на этой неделе, километрами даже до такого свидетеля не дотягивает.

Как вопрос, так – «не знаю», «не помню», «не был».

То есть не поймите превратно: господин передовик нефтяных производств «знает», «понимает» или «представляет». Только нет никакой конкретики.

И какого, извините, мы на этакий бред время тратим?

Даже цитировать не хочется. «Я – бывший нефтяник в положении», — сказал Рыбин, и зрители начали ломать голову, когда и кого же он родит.

Вчерашняя прокурорская радость улетучилась. Осталась одна серая грусть.
Тяжело работать по заказу…

Три дня отдыхаем от Рыбина.